При этом под удар ставятся не только существующие формы государственных и экономических устройств, жизни людей, но и сам путь дальнейшего развития человеческой цивилизации. Фактически сегодня вооруженные, дипломатические, террористические типы столкновений представляют собой не более чем инструмент в борьбе, зачастую бескомпромиссной, между различными идеями, взглядами и проектами, ряд из которых претендует на роль универсальных или как минимум региональных доктрин. Не будет преувеличением сказать, что современный мир вошел в очередную фазу тектонических процессов, по своей масштабности не уступающих аналогичным процессам прошлых эпох.

Сегодня мы имеем в качестве площадки их столкновений практически весь мир. Однако особенно остро они проявляются в регионах, имеющих значительные запасы углеводородного сырья и других полезных ископаемых – это территория от Южной и Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока до Латинской Америки. Здесь в прямое военно-политическое или идеологическое противостояние вошли носители доктрины американоцентричного мира и западного образца демократии, радикальный ислам, боливарианские идеи Уго Чавеса и др. Параллельно за фасадом указанной борьбы идут не такие явные, но не менее фундаментальные столкновения между традиционным глобальным полюсом – США со странами и регионами, выступающими за многополярную систему мирового устройства.

Центральноазиатский регион если и не находится в самом эпицентре этих событий, то расположен в непосредственной близости от одного из самых взрывоопасных участков глобальной дуги нестабильности, включающей некоторые районы Ближнего и Среднего Востока, Южной Азии. Причем расположение Центральной Азии, в первую очередь ее южных республик, таково, что она представляет собой своеобразный территориальный буфер на пути распространения нестабильности с юга, прикрывая тем самым северную часть Центральной Азии в лице Казахстана, западные регионы Китая, Урало-Сибирское ядро России.

В этом плане значимость Центральной Азии в обеспечении внутриконтинентальной безопасности трудно переоценить, особенно на фоне того, что южная зона нестабильности постепенно наращивает свой деструктивный потенциал. Структурно данную зону можно разделить на три условные части: а) зона уже традиционной нестабильности (Афганистан и примыкающие приграничные районы Пакистана); б) новые зоны нестабильности (Ирак); в) зона повышенного конфликтогенного потенциала (Иран, Сирия, Ливан).

Непосредственно к границам Центральной Азии примыкает Афганистан, где после  четырехлетнего относительного затишья отмечается принципиально новая волна нестабильности, связанная с ростом активности движения «Талибан». Афганистан, как показывает история того же советского военного присутствия, вообще относительно долго раскачивается, после чего в нем начинаются нарастающие процессы вооруженного сопротивления. Конечно, нынешняя ситуация не является полным аналогом той, что сложилась в 80-х гг. прошлого века, когда моджахедам оказывали масштабную техническую, финансовую и идеологическую поддержку Запад и их ближневосточные друзья, но все же есть некоторые общие черты. В частности, сегодня роль спонсоров «Талибан» взяли на себя финансовые круги, придерживающиеся радикальных джихадистских взглядов. Кроме того, значительные денежные поступления идут от продажи наркотиков.

Вместе с тем структура сил, участвующих в боевых действиях против кабульских властей и международных сил по поддержанию безопасности в Афганистане, не ограничивается только талибами и «Аль-Каидой». Высказываются мнения, что вооруженное движение все больше приобретает религиозно-национальный аспект, в котором участвует часть пуштунского населения южных и восточных провинций страны. И вообще в Афганистане нарастает негативный настрой в отношении присутствия сил НАТО, который вызван разочарованием значительной массы местного населения неспособностью Запада и правительства Карзая заметно улучшить экономическую ситуацию в стране. Это наглядно показали массовые волнения в Кабуле в мае 2006 года, когда было убито 14 человек. Наблюдатели отмечают, что афганская  экономика в значительной мере функционирует за счет наркодолларов, теневой рынок которых составляет не менее 50% от размера ВВП.

Существенно раскаляет всю южную дугу нестабильности война в Ираке. Здесь наблюдаются довольно сложные конфигурации в плане военных, националистических, идеологических и религиозных столкновений и противоречий. Не ослабевают нападения на коалиционные войска, особенно в Багдаде, в так называемом «суннитском треугольнике», расположенном севернее иракской столицы, в западной провинции Анбар, в некоторых южных шиитских регионах. Обостряются конфессиональные противоречия между шиитами и суннитами. Ведется фактически открытая террористическая война против мирного населения, жертвами которой стали уже тысячи простых граждан. Относительная стабильность наблюдается в северных курдских районах. Однако, по некоторым данным, они стали прибежищем Курдской рабочей партии, ведущей многолетнюю вооруженную борьбу против Турции.

 Возглавляемая США коалиция не имеет четкого видения, касательно решения проблемы повстанческой и террористической активности. По мнению министра обороны США и бывшего главы ЦРУ Роберта Гейтса, «Вашингтон не выигрывает войну в Ираке». Он особо отметил, что если ситуация в стране в ближайшие год или два не стабилизуется, то в Ираке может начаться гражданская война. Как показывают последние перестановки в американском руководстве, связанные с уходом ястреба Дональда Расмфельда, и создание по распоряжению Конгресса США специальной комиссии Дж.Бейкера, Белый дом пытается нащупать новую стратегию действий в Ираке, так как предыдущая себя уже исчерпала.

Происходящие в Ираке события опасны тем, что в случае неудачи западной коалиции по нормализации обстановки дестабилизационные силы могут расползтись по сопредельным регионам и в целом по всей дуге нестабильности. С большей долей вероятности точками приложения активности многих террористических структур, действующих в Ираке, станут страны Ближнего Востока и Персидского залива, Афганистан, Кашмир, Северный и Южный Кавказ. По некоторым данным, иракский кризис уже отражается на событиях в Афганистане, в частности, новые особенности в подрывной деятельности талибов имеют схожие черты с особенностями тактики международных террористических групп в Ираке, что вряд ли представляется случайным. В этом плане, при неблагоприятном развитии событий в Ираке, роль Центральной Азии как внутриевразийского буфера станет еще более ключевой.

Вызывают опасения события, происходящие вокруг Ливана, Ирана и Сирии, которые входят в условную третью группу стран дуги нестабильности с высоким конфликтогенным потенциалом. В Ливане нарастают кризисные процессы. С одной стороны, активны силы, выступающие за сокращение влияния Сирии в стране и расследование громких убийств известных политиков - бывшего премьер-министра Рафика Харири и министра промышленности Пьера Жмайеля. С другой - усиливаются протесты сторонников шиитских движений «Хизбалла» и «Амаль» с требованием отставки прозападного правительства Ф. Ас-Синиоры и получения более широкого представительства в правительстве. Шиитов поддерживает часть христианской общины страны. Это все создает угрозу раскола Ливана, тем более что еще не до конца изжиты последствия 15-летней гражданской войны. Усугубляет ситуацию и возможность возобновления боевых действий между Израилем и «Хизбаллой», что не исключается многими аналитиками.

Ливанские события затрагивают Сирию, которая пока пытается проводить гибкую политику, выведя свои войска из Ливана, тем самым продемонстрировав стремление избежать жестких трений с Западом. Однако это не единственная проблема, которая существует во взаимоотношениях Дамаска с западным миром. Противоречия проходят также по линии иракского кризиса. США считают, что Сирия делает недостаточно для охраны сирийско-иракской границы, через которую, как полагают американцы, идет переброска иностранных боевиков. 

Для Центральной Азии в этой плоскости чрезвычайную важность приобретают события, которые разворачиваются вокруг Ирана, крупнейшего соседа нашего региона и одного из основополагающих факторов стабильности. В настоящее время имеют место противоречия между Ираном, Евротройкой (Франция, Великобритания, Германия) и США по вопросу иранской ядерной программы. Евротройка и Вашингтон предлагают наложить на Тегеран широкомасштабные санкции в ответ на проводимое последним обогащение урана, что расценивается Западом как подготовительный этап в создании боевого ядерного оружия.

Однако пока блокирующим фактором выступает Россия, которая понимает, что это может повлечь за собой повышение уровня нестабильности в регионе, напрямую затрагивающую ее собственную безопасность и безопасность соседних государств. В этой связи министр иностранных дел РФ С. Лавров заявил на последней встрече «шестерки» в Париже: «Наши партнеры хотят наложить широкомасштабные санкции. Мы полагаем, что наложение такого рода санкций безответственно. Мы достигнем противоположных результатов».

В случае дальнейшего обострения ситуации вокруг Ирана и продавливания США и Евротройкой санкций, аналогичных тем, что в свое время были применены к Ираку, может возникнуть новый иранский сегмент дуги нестабильности (переход с третьего на второй уровень нестабильности - см. выше). Это вполне возможно, так как Тегеран, скорее всего, применит ответные меры. Центральная Азия при таком развитии событий может столкнуться с тем, что зона нестабильности полностью закроет весь периметр ее южных границ. Тем самым существенно усилится политическое и экономическое давление на регион, возрастет нагрузка по поддержанию региональной стабильности и безопасности.      

При рассмотрении вопроса о месте Центральной Азии в системе макрорегиональной безопасности необходимо отметить, что наряду с возрастанием ответственности в сфере блокирования распространения нестабильности на север и восток регион сталкивается и с попытками его собственной дестабилизации и превращения в площадку столкновения различных сил и концепций мироустройства. Если ранее это были только попытки со стороны радикальных исламистов, то сегодня сюда прибавились и идеологи различных оранжевых революций, которые пытаются изменить качественный характер карты региона. При этом непонимание специфики Центральной Азии и смутное представление об ее реальном значении в системе континентальной безопасности приводят к принятию ими мер, которые ведут только к расшатыванию основ стабильности, что наглядно демонстрируют события в Кыргызстане.

В этой связи особую важность приобретает дальнейшее укрепление сотрудничества как внутри Центральной Азии, так и между государствами Центральной Азии и ведущими региональными партнерами – Россией и Китаем в рамках ШОС и ОДКБ, на основе двусторонних связей. Серьезный вклад может внести подключение конструктивно настроенных внерегиональных сил, понимающих истинную стабилизирующую роль Центральной Азии. Только посредством подобного объединения усилий и средств всех заинтересованных сторон можно будет создать крепкий заслон на пути распространения деструктивных процессов и тенденций, приступить к нормализации обстановки в различных сегментах южной дуги нестабильности.