ru en ўз
1 USD = 8039  
1 EUR = 9347.75  
1 RUB = 118.05  
ru en ўз
В стране стартует хлопковая страда. В чем ее отличие от аналогичных агротехнических мероприятий прошлых лет? Ответ в репортаже программы "Ахборот" на нашем портале.
Главная / Политика / Не Центральная Евразия, а Центральная Азия: внесе...

Не Центральная Евразия, а Центральная Азия: внесем ясность в терминологическую путаницу

Вот уже более полувека прошло с момента распада бывшего СССР и обретения ее республиками своей независимости. Все это время среди ученых и СМИ продолжаются дискуссии о том, как точно и правильно называть наш регион, который известен сегодня в мире как Центральная Азия. Надо заметить, что это не просто праздные спекуляции на тему названия; это принципиальный вопрос!

Экспертные дискуссии, длящиеся столь долго (пора бы уже за 27 лет прийти к единому мнению), породили такую эклектику идентичностей, восприятий, политических позиций, общественных мнений и научных подходов, что возросла актуальность и острота вопроса о том, чтобы поставить точки над «i».

Прежде всего, хочу подчеркнуть, что речь идет о структуре, композиции, целостности, значимости и перспективе региона Центральной Азии. Актуализация этого вопроса вызвана еще и тем, что в настоящее время регионализация всей системы мирового порядка все более усиливается; появляются региональные кластеры, объединения, интеграционные структуры. Таким образом, определение своего региона – идентификационный вопрос, с которым сталкиваются многие государства мира. Если для других регионов эта проблема относительно легко решается (т.е. контуры регионализма достаточно отчетливы), то пять стран – Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан – испытали на себе не простой выбор из-за особых характеристик своего географического расположения и факторов исторического развития.

Как известно, в советское время пять искомых республик были объединены (!) в несколько неуклюжем названии «Средняя Азия и Казахстан». Для некоторых аналитиков данный факт служит основанием для сомнений в изначальном единстве региона, а также сомнений в его интеграционных перспективах, поскольку Казахстан выделен в этом названии и как бы стоит особняком. Но мало кто обращает внимание на то, что это «странное» название, в котором смысл неделимости региона скрыт в маленьком союзе «и». Картографы и те, кто давал тогда название региону, могли вовсе отделить Казахстан от остальных четырех республик и не связывать его с ними посредством этой буквы (т.е. под Средней Азией просто подразумевать 4 республики). Но этого они не смогли сделать, что символизирует вполне очевидную реальность.

Ситуация была исправлена после распада СССР, и пять республик в 1992 году приняли новое объединительное название «Центральная Азия», которое вроде не оставляет поводов для разного рода спекуляций по поводу названия и по поводу единств региона. Обращает на себя внимание, что это решение было принято по предложению Президента Казахстана (!) Нурсултана Назарбаева. Кстати, такое название было впервые придумано немецким географом Александром Гумбольтом аж в 1843 году.

В последующем среди экспертов появился термин «Большая Центральная Азия» (БЦА). Ее инициатором был 
известный американский эксперт по Центральной Азии профессор Фредерик Старр. Многие неправильно восприняли, что термин БЦА подразумевал включение в состав региона еще и Афганистана. Можно сказать, что концепция БЦА была выдвинута не столько для переименования региона и обозначения его более широкой географической и интеграционной структуры, сколько имела проектный и геополитический смысл, а именно: предполагалось, что это будет форум по планированию, координации и осуществлению целого ряда экономических, торговых, инфраструктурных, гуманитарных программ, разработанных в США. БЦА призвана стать частью американского варианта Нового Шелкового Пути, своеобразной американской версией той инициативы, которую в 2013 выдвинул китайский лидер Си Цзиньпинь под названием «Один Пояс, Один Путь».

В исследовательских кругах, особенно в университетах США, ведутся исследования Центральной Азии в рамках другой концепции Внутренней Азии (Inner Asia), которая включает также регион Алтая и Монголии вместе со странами Центральной Азии в единую исследовательскую программу. Но думается, и эта концепция имеет скорее этнографическую, культурологическую, историческую направленность, нежели служит основанием для названия особого единого региона.

Тем временем, среди всевозможных дискуссий по поводу названия региона особо выделяется вариант «Центральная Евразия» («Central Eurasia»), которая вызывает наиболее основательные споры и неоднозначные ассоциации. На первый взгляд, «Центральная Евразия», как утверждают ее сторонники, не искажает структуру и состав региона, а лишь корректирует название с точки зрения чисто географического измерения. Эта концепция оказалась настолько серьезно конкурирующей с «Центральной Азией», что в результате на поверхность вышла интересная интеграционная дихотомия Центральная Евразия versus Центральная Азия. Поэтому необходимо внести ясность в эту терминологическую путаницу. 

Появление концепции «Центральная Евразия» связано, в частности, с тем, что географический центр Азии находится за пределами данного региона, но с точки зрения евразийского подхода, центр Евразии расположен как будто бы в пределах региона, называемого Центральной Азией. Однако такой подход не убедителен, поскольку географические названия почти всегда условны и содержат в себе момент символизма и свободного выбора государств. Даже само название «Евразия» столь же условно и символично.

С этой точки зрения, Центральная Азия расположена, так сказать, примерно в Центре Азии, и этого достаточно для самоидентификации. Здесь нет необходимости, и даже было бы абсурдным, с линейкой в руке измерять с севера на юг и с запада на восток по меридианам и широтам точное расположение центра Азии. Достаточно того, что это был свободный выбор самих стран региона и что на это название никто больше не претендует и его не оспаривает.
Название же «Центральная Евразия» априори означает, что Центральная Азия является неотъемлемой частью Евразии. Так ли это? С точки зрения учета географических, т.е. пространственных параметров, Евразия охватывает и ареал Центральной Азии. Но с этой же точки зрения, можно утверждать, что Евразия охватывает и Китай, и Вьетнам, и Японию в Азии, а также Францию, Швецию, Грецию и т.д. в Европе. Это утрированный подход к названию, который обусловлен семантической и бессмысленной игрой в соединение терминов Европа и Азия. В таком подходе размывается смысл единства и целостности самой Евразии – с одной стороны, и геополитическая самоценность Центральной Азии – с другой.

Следует напомнить, что концептуализация Центральной Евразии уводит нас в область идеологии евразийства, которая зародилась в 20-х годах XX века, и было неоднородным философским течением. При всей пестроте философских и политических позиций евразийства, оно, в целом, представляет собой российско-центричную (или руссо-центрическую) модель политического, социального, экономического и территориального обустройства евразийского континента. Эта концепция (и идеология) евразийства еще нуждается в обновлении и приспособлении к условиям современности и преодолении великодержавной асимметрии.

Наконец название Центральноазиатского региона Центральной Евразией содержит в себе геополитическую коннотацию. Центральная ли, Западная ли, Восточная ли, какая бы она ни была, но она при этом остается структурно накрепко привязанной к политическому пространству Евразии, по определению, со всеми вытекающими из евразийской концепции геополитическими последствиями. А геополитика здесь действительно присутствует. Вспомним заявление Путина о том, что распад СССР стал величайшей геополитической катастрофой XX-го века и его инициативу о создании новой интеграционной структуры – Евразийского Экономического Союза (ЕАЭС).
Таким образом, самоидентификация региона как Центральной Евразии приписывает ему перманентную геополитическую функцию. Не случайно, с первых лет независимости все страны данного региона испытывают на себе явное или не явное геополитическое напряжение, которое часто выражается в ставшем популярным клише «Новая Большая игра в Центральной Азии». Эта пресловутая Большая игра не дает окончательно сформироваться региональной интеграции пяти стран Центральной Азии – интеграции, официально провозглашенной еще в декабре 1991 года.

Совместимы ли две интеграционные модели – центральноазиатская и евразийская? Это сложный и фундаментальный вопрос. Те причины и предпосылки для центральноазиатской интеграции, которые существуют как первичный субстрат для объединения пяти искомых стран, отсутствуют либо слабо выражены в евразийском пространстве, если в него вшить Центральную Азию. Но это не означает полной несовместимости двух моделей. Скорее, центральноазиатская модель должна окончательно реализоваться как таковая, прежде чем ее рассматривать в более крупной континентально растянутой, геополитически перегруженной и пока более размытой структуре.

Даже в условиях совместимости двух интеграций Центральная Азия не может называться Центральной Евразией ради сохранения своей международной субъектности не только в рамках пост-советской Евразии, но в мировой системе. Но интеграционный процесс в Центральной Азии идет не просто. Два государства региона из пяти – Казахстан и Кыргызстан – вошли в состав ЕАЭС. Что это будет означать для перспектив внутрирегиональной интеграции стран Центральной Азии – пока открытый вопрос. Новый импульс, который был дан общерегиональным делам в прошлом году по инициативе Президента Узбекистана Ш. Мирзиёева, свидетельствует о наличии латентного и явного интеграционного потенциала в регионе, который постоянно генерирует такие объединительные импульсы. Эта скрытая в регионе сила постоянно возвращает его страны в нормальное интеграционное состояние, когда они отклоняются от этого состояния.

***

Итак, «безобидное», на первый взгляд, название Центральной Азии – это вопрос не только ее локальной (региональной) идентичности, но и вопрос ее международной (глобальной) субъектности. В этом отношении хотел бы заметить, что еще более актуальным и релевантным, нежели вопрос о Центральной Евразии, является вопрос о таких названиях, как Туркестан или Туран. Он более соответствует пост-советской (пост-евразийской) повестке для стран Центральной Азии. По поводу этих вариантов названия среди ученых, экспертов, журналистов ведутся интересные дискуссии. Я думаю, о них стоит отдельно поговорить. Но в данный момент на весах истории, идентичностей и геополитики концепцию Центральной Евразии, очевидно, перевешивает концепция Центральной Азии.

Фарход Толипов,

директор негосударственного научного учреждения

«Билим карвони» («Караван знаний»)

 


  • Комментарии отсутствуют

Авторизуйтесь чтобы можно было оставлять комментарии.

Другие материалы рубрики