ru en ўз
1 USD = 8058.77  
1 EUR = 9515.8  
1 RUB = 140.84  
ru en ўз
Главная / Персона / «В науке, как и в спорте, есть место конкуренции»

«В науке, как и в спорте, есть место конкуренции»

Сегодня гость редакции – молодой ученый Рауфхон Салаходжаев, попавший в число лучших молодых экономистов планеты за последние пять лет.

Новость о его включении в сотню сильнейших молодых ученых-экономистов мира подтолкнуло редакцию UT поближе познакомить своих читателей с прославившим свою Родину узбекистанцем.

– Расскажите немного о себе.
– Я родился в городе Касансае Наманганской области в 1987 году. Первое образование получил в Ташкентском финансовом институте по направлению «Финансы и экономика». Через год стал обладателем стипендии Edmund Muskie, чаще именуемой Fulbright (США), в Нью–Йоркском государственном университете, получил научную степень магистра экономики.

Если вы поинтересуетесь обо мне у моих преподавателей в финансовом институте, многие из них наверняка вам скажут, что я был посредственностью, и, мало того, для них будет удивительным включение меня в сотню лучших молодых ученых-экономистов мира. Потому что я был среднестатистическим студентом, который, как и все остальные, желал больше свободного времени, чтобы выделить его для других занятий. Я и не предполагал, что когда-либо буду заниматься наукой.

– Какова тема вашей дипломной работы? 
– Она была посвящена воздействию компенсационных программ здравоохранения США на длительность производственных травм. Для американского студента – это обычная тема.

– Зато очень необычной и нашумевшей стала тема вашего включения в топ-лист RePEc. Каковы критерии его отбора?
– Наука – сфера, в которой, как и в спорте, имеет место конкуренция. Соответственно, возникла необходимость в ранжировании. Так называют сортировку сайтов в поисковой выдаче, применяемой в поисковых системах.

Это делается для того, чтобы не количество преобладало над качеством, а качество и количество в равной степени преобладали над другими аспектами. Ну и возник спрос на ранжирование по странам, университетам, ученым по направлениям, возрасту и полу. Учитывая количество выпускаемых по всему миру журналов, деятельность экономистов отслеживать очень сложно. И весь вопрос в том, в каком издании вы публикуетесь. Одно дело, если вас опубликовали в журнале, где конкуренция на место составляет 30 статей, другое – если в издании конкуренция на место один к одному. Этим занимается организация Томпсон Рейтерс (Thomson Reuters), создавшая свой, так называемый «импакт фактор», который в научном мире считается эталоном. Он и определяет престиж журнала. В рейтинг Томсон Рейтерс попасть очень непросто, так как издания проходят жесткий отбор. Но если ученый публикуется в отобранном ими издании, он может сильно повысить свой авторитет на мировой арене. 

В американском федеральном банке «Сент Луис» есть отдел научных экономических исследований, который прослеживает не только издания, но и ученых, чьи работы там публикуются, кто наиболее цитируем и скачиваем. И на этом основании они формируют список лучших экономистов. Это комплексный, многоэтапный процесс.

– Какое направление экономики исследуется в ваших публикациях?
– Бытует стереотипное мнение, что экономика – это изучение либо страны, либо явления, но в западной экономической научной школе иной подход. Там экономика не ограничивается изучением только чего-то практического, зачастую, чтобы вашу статью опубликовал престижный журнал, наоборот, вы должны абстрагироваться от практики и заниматься теорией. Например, вы не просто изучили инфляцию, а, возможно, нашли объяснение уже существующим в мире феноменам и явлениям с совершенно новой точки зрения. И в этом плане мои статьи сегодня отчасти неприменимы, потому что я занимаюсь новым направлением – объяснением существующих тенденций, например, неравенства доходов по всему миру, с позиции эволюционной биологии, психологии или географии. Многие сейчас обращаются ко мне с различными вопросами, например, найти ответ на решение проблемы создания устойчивых рабочих мест или повышения экспорта. Но я вынужден ответить, что мои исследования развиваются в совершенно ином русле, и именно поэтому я публикуюсь в ведущих мировых научных журналах. 

– То есть получается, что ваши работы на стыке двух наук?
– Да, в моих работах фундаментальная экономика тесно переплетена с теорией эволюционных процессов. Поэтому я сомневаюсь, что, прочитав мою статью, можно сиюминутно применить ее в решении какой-либо актуальной на сегодняшний день проблемы. Мои работы в большей степени освещают фундаментальный аспект для продвижения понимания феноменов, но с другого ракурса, через призму развития общества по всему миру, с точки зрения биогеографии.

– А если конкретнее?
– Обращусь к истокам. Раньше экономика была довольно эгоистичной наукой. Если вы послушаете западных ученых, станет понятно, что многие процессы они пытались объяснить внутри разработанной ими математической модели. Например, если вы публиковались несколько десятков лет назад, тогда экономика объяснялась с точки зрения дифференциальных уравнений внутри замкнутой системы. Но со временем ученые пришли к выводу, что экономические процессы нельзя исследовать, ограничиваясь рамками только одной этой науки. И экономика стала изучаться шире.

– Видимо, это сейчас в тренде, и не только среди экономистов. Вы, наверное, слышали о нашумевшей книге современного израильского писателя «Краткая история человечества», в которой сделана попытка рассказать обо всем, чем занимались существа вида Homo sapiens со времени своего появления и до создания компьютеров?
– Действительно, сегодня популярным стал тренд объяснять многие проблемы, возвращаясь в глубокую древность – на 500, 1000 и даже 10 000 лет, и искать, к примеру, причину неравенства доходов не в современных проблемах, а в процессах, которые протекали 10–20 тыс. лет назад. В частности, мои исследования посвящены новой теории, которой в мире занимаются пока несколько человек, мы вместе начинали внедрять ее в экономическую мысль. Она называется «Теория патогенного стресса» и показывает связь уровня риска инфекционных заболеваний в древности с формированием общества. То есть те страны, где риск был высок, стали более закрытыми, там присутствовал дух коллективизма, а страны, которые эти заболевания обошли стороной, к примеру, в Северной Америке, Европе, развивались более индивидуалистично. Соответственно, разные общества создавали для себя и разные экономические институты. Такие процессы до нас еще никто не пытался объяснить. Допустим, биологи изучали, как паразиты влияют на развитие общества, но они не проецировали это на экономические процессы. А мы пытаемся отыскать истоки многих современных проблем в древности и показываем это математически, с точки зрения мировой статистики. Учитывая такой новаторский подход, многие зарубежные издания очень благосклонно относятся к нашим работам. И самое интересное, что наши исследования с большим удовольствием принимаются самими биологами, так как мы отталкиваемся именно от их теорий и проецируем их выводы на экономику. 

– Наверное, у вас в планах – защита докторской диссертации. На какой теме остановитесь?
– Положа руку на сердце, скажу, что в ближайшие пять лет я планирую продолжить работу в этом направлении. А поскольку жизненный цикл написания одной научной работы продлевается до двух лет, получается, если защитить докторскую степень по новому направлению, то пик его цитирования будет достигнут только лет через 10–20.

– Спасибо за интересную беседу. 
  • Кутлымуратов Айдос | 30 Марта 2017, 01:19 | #

    Такое впечатление, что журналист задает вопрос для того, чтобы задать вопрос для галочки не особо стараясь поинтересоваться, понять суть объясняемого им. А Рауф - молодец, оригинально мыслящий, респект.

Авторизуйтесь чтобы можно было оставлять комментарии.