ru en
ВСЕ НА ВЫБОРЫ!
Asaka Bank
HUAWEI
1 USD = 3176.16  
1 EUR = 3450.86  
1 RUB = 49.15  
ru en
Главная / Персона / Мансур Ташматов: «Я вас всех люблю»

Мансур Ташматов: «Я вас всех люблю»

Вот и лето подходит к концу. Люди выходят из отпусков, жизнь потихонечку возвращается в привычное русло. На этой волне корреспондент Uzbekistan Today встретился с народным артистом Узбекистана Мансуром Ташматовым. Говорили о творчестве, образовании, музыке, джазе, конкурсах и даже изучении иностранных языков.

Ох, как страшно

– Как Ваши дела?

– 22 июля вернулся из отпуска и уже чувствую себя как будто бы не отдыхал.

– А где отдыхали, если не секрет?

– В Болгарии, на побережье Черного моря.

– А почему выбрали именно это место?

– Главная причина, наверное, в том, что с этим побережьем у меня связаны очень теплые воспоминания. Там впервые в своей жизни стал лауреатом международного конкурса. Это был «Золотой Орфей», 1978 год. Можно сказать, что там началась моя творческая жизнь, там я получил первое всеобщее признание своего таланта. Я это очень ценю, и практически каждый год нахожу время, чтобы возвращаться туда снова и снова. У меня там много друзей. К тому же мне там все очень нравится. Прежде всего побережье: песок, климат, вода. Это гостеприимные люди и туристическая инфраструктура. Люблю болгарскую кухню. Не последнюю роль в выборе играет и то, что я владею болгарским языком. Да, это один из семи языков на которых я умею говорить. В общем я там чувствую себя как рыба в воде.

– Как и когда успели изучить столько языков? Поделить секретами.

– Дело в том, что ни один язык специально не учил. К примеру, как было с английским? Я пел на английском. Поначалу было, как и у всех, просто заучивал слова. Потом понял, что хорошего исполнения можно добиться только тогда, когда понимаешь, о чем поешь. Стал вникать, переводить. Благодаря творчеству выучил и французский язык. Что касается узбекского и русского языков, то понятно, что это родные языки. Болгарский, грузинский, фарси выучил благодаря тому, что попадал в среду, где в основном говорили на этих языках. По началу пытался по ситуации, жестам, интонациям понять, о чем говорят окружающие, а вскоре и сам начинал говорить.

Я вообще очень люблю слушать что и как говорят люди, при этом не просто слушать, а вникать, замечать какие-то важные моменты, изменения в речи. Вот, к примеру, лет тридцать-тридцать пять назад в Болгарии, когда хотели сказать «очень хорошо» говорили «страшно», а сейчас говорят «страхотно».

Вот так и получилось, что я стал полиглотом.

О неверных словах и трагедиях

– Что на этот раз помешало вам хорошо отдохнуть?

– Я не говорил, что плохо отдохнул. Все 15 дней моего отдыха прошли просто замечательно. Получилось так, что после возвращения домой, я сразу включился в работу. Это и стало причиной, почему я уже практически не чувствую, что отдыхал.

– А над чем пришлось работать в первые дни после возвращения из отпуска?

– Начался конкурс «Юлдузча», это узбекский аналог российского «Голос. Дети». Я член жюри этого конкурса и это занимает очень много времени и сил.

– Вы член жюри шести международных конкурсов, как Вам нравится этот новый конкурс?

– Этот конкурс особый. Ведь все те конкурсы, которые мне приходится судить – это международные, проходящие за рубежом. А здесь на Родине, совершенно другие чувства. Для меня все конкурсанты, словно родные. И оценка каждого участника дается очень тяжело. После прослушивания каждого, возникает желание не столько строго оценить, сколько подсказать как можно сделать лучше, ведь это будущее нашего узбекистанского искусства.

Мне в двойне тяжело потому, что это детский конкурс. Я отношусь ко всем своим маленьким коллегам, как к своим детям. И здесь очень важно не навредить, ведь любое неверное слово и можно сломать ребенка… И тем не менее это конкурс, задача судей сказать «да» или «нет», то есть проходит участник в следующий этап или нет. Так вот эти «нет» – даются очень тяжело. Ребенку нельзя резко говорить «нет», для него это чревато трагедией, поэтому я с остальными членами жюри стараемся говорить «нет» через объяснения, стараемся разъяснить почему «нет».

– Каким образом складываются ваши отношения с другими членами жури?

– Нормально. Работаем независимо друг от друга, каждый высказывает свою точку зрения. Очень часто расходимся во мнениях. И это нормально, ведь все мы работаем в разных жанрах. Мой – эстрада, поп-музыка и я подхожу с позиции этих направлений.

– На ваш взгляд каково значение этого конкурса для будущего?

– Огромное, и мне очень хотелось, чтобы это была не разовая акция, как это у нас часто бывает, а регулярная. Как вы знаете, «Юлдузча» – это своеобразный аналог аналогичных проектов которые наши дети видят по зарубежным каналам телевидения, в частности российским. Естественно у них возникает желание принять участие. Я это знаю не понаслышке. Родители ко мне обращаются помочь организовать участие их ребенка в том или ином популярном конкурсе, несмотря на то сделать что-либо очень часто не в моих силах. И я их прекрасно понимаю, когда они видят, что их чадо делает успехи, занимаясь в детской школе музыки и искусства стараются всячески помочь ребенку. Участие в конкурсах – важный момент развития таланта. Так что «Юлдузча» – это возможность поддержать большее число талантов. И очень важно, что это телевизионный конкурс. Телевидение воспринимается как средство открывающее большие перспективы, способствует тому, чтобы юное дарование быстрее заметили и признали…

Джаз от Ташматова

– А с первого августа, говорят, вы вышли и на свою основную работу в качестве художественного руководителя эстрадно-симфонического оркестра имени Батыра Закирова.

– Совершенно правильно.

– Чего интересного готовите в предстоящем сезоне?

– Мы будем активно работать с молодежью. Вообще это наша традиция. Мы всегда презентуем таланты которые впервые собираются принять участие в конкурсе или после успешного выступления на том или ином международном конкурсе. Но в этом сезоне мы намерены уделить этому больше внимания. Очень важно поддержать таланты. Выступление с оркестром может многое дать в их формировании как музыкантов. Ведь только так они могут научиться многим мелочам, о которых в музыкальных учебных заведениях не говорят. Элементарно: как выйти на сцену, с чего начать, как отклониться, как держать микрофон, как работать в коллективе и многому другому.

– Что повлияло на этот выбор? Судейство в конкурсе «Юлдузча»?

– И это тоже. Я вижу, что есть очень много талантов которые нужно поддержать, помочь им раскрыться, встать на ноги. Причем среди этих талантов немало тех кому до победы на том или ином этапе не хватило совсем чуть-чуть. Но я хочу подчеркнуть, что среди наших юных партнеров будут не только участники проекта «Юлдузча», но и учащиеся самых различных музыкальных учебных заведений.

– Поклонники всегда с большим интересом следят за концертами с участием зарубежных музыкантов. Есть ли проекты в этом направлении?

– Как вы знаете на протяжение многих лет по нашей инициативе осенью проводится джаз-фестиваль «Золотая осень». Думаю, эту традицию надо продолжить, тем более очень многие музыканты хотят к нам приехать, дать концерты, в том числе и с нашим оркестром.

Внимание многих музыкантов к Ташкенту стал привлекать наш Ташкентский джазовый фестиваль. Некоторые музыканты не смогли на нем выступить лишь по той причине, что не состыковались по времени, так вот хотим предоставить им такую возможность в этом сезоне.

Планируем, что приедут крупные музыканты – наши земляки. Среди них профессор Стокгольмской консерватории Олег Коткозия, который по сути является зачинателем развития в Узбекистане джаз-рока. Обещал приехать и ныне популярный в мире джаз-музыкант Андрей Хохлов, который сегодня живет и работает в США.

Хотим провести джаз-фестиваль двух стран, участниками которого станут музыканты Узбекистана и Южной Кореи. Очень интересный и перспективный проект, который позволил бы нам ближе познакомиться с творчеством друг друга.

Сделать лучше

– Как вы пришли в джаз? Известно, что его долгое время у нас не любили, о нем даже рекомендовалось не писать в газетах.

– Мои наблюдения показывают, что с возрастом любой музыкант, даже специализировавшийся на роке, приходит к джазу. К тому времени, когда я пришел к джазу, все предрассудки, косые взгляды развеялись, появилось много музыкантов, работающих в этом направлении. Когда джаз был в немилости мы жили в другой стране. Сегодня его воспринимают, как и любое другое направление музыки. Он одновременно прост и сложен, это музыка релаксации, отдыха.

Я рос в музыкальной семье, отец работал в классическом направлении. Однако, я пошел совсем другой дорогой. На то время, когда я начал увлекаться музыкой пришелся закат битлов, проходило время хард-рока. И меня все это заинтересовало. Отец, конечно, делал замечания, говорил, что с моим голосом лучше спеть катта ашула, макомы. Помню, в ответ говорил, что тех кто поет катта ашула много и было бы не плохо чтобы кто-то из узбеков пел на английском языке, занимался эстрадной музыкой. С этим кто-то я отождествлял себя.

Первые годы своей музыкальной карьеры и вплоть до девяностых годов прошлого столетия я плодотворно работал с такими выдающимися советскими композиторами как Давид Тухманов, Ян Френкель и многими другими. Занимался эстрадной музыкой.

Всегда придерживался, что человек должен заниматься тем что ему близко, собственно я так и поступал всю свою карьеру.

Очень многое значат кумиры, правильный выбор кумира. У нас в роду это всегда умели правильно выбирать себе кумиров. Мне этот навык передался от отца. И я изо дня в день убеждаюсь только в том, что я всегда правильно выбираю своих кумиров.

Скажу более, мой главный козырь – это умение выбрать кумира. Мне очень симпатизируют афроамериканские исполнители, достичь их уровня в исполнении любой композиции – это огромный труд, который не каждому под силу. В своем творчестве я стараюсь не просто повторить, а превзойти кумира.

– Вас вдохновляют кумиры…

–Да, это так. Очень жалею, что во время отпуска не смог попасть в Батуми, где на фестивале выступал Джакоб Курер – это предел моих мечтаний. Это талантище, который не только поет, но сам пишет песни, делает клипы и еще многое что умеет. Его, кстати, открыл аранжировщик Джонс, тот самый кто открыл Майкла Джексона. Меня вдохновляет творчество талантов мирового значения.

Хочу подчеркнуть, что у меня есть кумиры в различных направлениях, в том числе и в классике, узбекской классике. Человек должен быть разносторонним.

Сколько себя помню, всегда был ведомым. В школе всегда ориентировался на отличников. Нет я не списывал у них, я старался достичь их уровня и на этом пути всегда мог обратится к ним за помощью. Так и в карьере. Я всегда стремился достичь высот Стиви Уандера, Тома Джонса. Я всегда имитирую, конечно не один в один, но всегда стремлюсь к этому рубежу. Это способствует психологическому развитию как музыканта, певца.

Вспоминаю, как по молодости пришел в один из коллективов «Узбекнаво», тогда это объединение называлось «Узбекконцерт», и мне говорят, да у него голос – очень маленький диапазон, и отказали. Я продолжал слушать кумиров, подражать им, старался превзойти их и через год опять пришел в этот же коллектив и меня уже берут, я член коллектива. Для меня это было все. И такой шанс должен иметь каждый певец.

– Вам никогда не хотелось сделать что-то свое?

– А я всегда в своем репертуаре. Даже в советское время, когда было сложно быть самим собой, мы все были похожи друг на друга, мне удавалось это сделать. Очень часто редактора на телевидении делали замечания, типа что там выпендриваешься? Да я перепевал других, но при этом добавлял свое, что делало это исполнение не копированием, а моим исполнением. Когда я пою чью-то песню, я всегда пропускаю ее через себя, добавляю что-то свое.

Мне однажды довелось выступать перед американским министром обороны Уильямом Пери, пел из репертуара его лучшего друга Френка Синатры. Пел так, что министр слушал меня стоя, а после концерта подошел и сказал, ты пел песни Френка Синатры и у тебя получилось лучше, чем у него. После этого он организовал мне гастроли в США в рамках которых я должен был встретится с самим Френком Синатрой, но не случилось. На тот момент моего приезда кумир заболел и слег.

Я всегда стараюсь превзойти своего кумира.

– А как же свои песни. Вы никогда не хотели исполнять песни, написанные вами или специально для Вас?

– У меня есть свои песни на два альбома на узбекском и русском языках, но я их пока нигде не исполняю и не пропагандирую. Потому что считаю, что любая композиция должна созреть до той кондиции, когда ее можно представить публике. А эти композиции пока не достигли такого уровня.

– Волнуетесь? ... Может быть стоит рискнуть?

– Дело в том, что это ширпотреб, а у меня к нему отношение отрицательное. Многие из них написаны под настроение… и я не могу их собрать так, чтобы это можно было красиво преподнести, у меня это не получается. Если бы появился человек который сказал мне, давай помогу, отредактирую, я бы согласился. Но пока таких предложений не поступало.

– И это говорит человек который всю жизнь посвятил музыке, участвовал и побеждал в конкурсах, судит престижные конкурсы…

– Да я волнуюсь… Я всегда волнуюсь, когда выхожу к публике. Это не страх, а именно волнение. Я могу боятся себя, песни, но не публики.

Это волнение было всегда. Но в молодости мне было проще с ним справляться. А сейчас, когда в момент объявления слышишь все свои регалии, начинаешь думать по-другому. Задумываешься как должен выйти народный артист, каким должен быть первый шаг на сцене, первый вздох и так далее…

Но когда я выхожу на сцену – там у меня другая жизнь, я другой человек, я стараюсь прожить эти минуты так как этого требует исполнение каждой песни.

Среди артистов о публике бытует очень много различных мнений, я же выхожу на сцену с посылом «Я вас всех люблю…», и полностью концентрируюсь на исполнении, стараюсь подарить людям хорошее настроение. И когда по завершению концерта вижу, что мне это удалось, чувствую легкое опустошение, – кайфую, чувствую счастье…

Судите сами

– И вопрос на последок. Как будучи эстрадным певцом, стали руководителем джазового оркестра?

– Дело в том, что он не джазовый, официально он называется эстрадно-симфоническим оркестром имени Батыра Закирова.

– Так это вы его сделали джазовым? Ведь репертуар–то полностью джазовый.

– История такова, что оркестр был создан в девяностые годы прошлого столетия при дворце «Туркестон», потом его передали в филармонию, которая в последующем была преобразовано в объединение оркестров. В процессе всех этих преобразований очень сильно сократилось штатное расписание. Было 64 человека, а сейчас – 30. К тому моменту, когда меня пригласили в оркестр в качестве руководителя, все эти сокращения уже были сделаны. И когда Улмас Саиджанов принимал

на работу, сказал давай из этого сделаем что-нибудь хорошее. Для того, чтобы играть эстрадно-симфоническую музыку – тридцать человек – это очень мало, а для того чтобы сделать хороший джаз-бенд – достаточно. К тому времени уже изменилось отношение к джазу, его стали воспринимать. Я к тому времени понял и полюбил творчество Френка Синатры. Все это способствовало тому что в Узбекистане появился джазовый оркестр, а первые исполненные им композиции были из репертура Френка Синатры. Насколько хорошо у нас это получилось судить не нам, публике…

  • Комментарии отсутствуют

Авторизуйтесь чтобы можно было оставлять комментарии.

Подпишитесь на рассылку Будьте в курсе всех новостей