ru en
ВСЕ НА ВЫБОРЫ!
Asaka Bank
HUAWEI
1 USD = 3189.93  
1 EUR = 3434.89  
1 RUB = 49.72  
ru en
Главная / Персона / Дильбар Абдурахманова: «На многие просьбы я отвеча...

Дильбар Абдурахманова: «На многие просьбы я отвечала отказом»

В конце 80-х годов прошлого столетия народной артистке Узбекистана, дирижёру Дильбар Гулямовне Абдурахмановой предложили возглавить Государственный большой академический театр оперы и балета имени Алишера Навои. Она отказалась.

Ответила руководству твердым отказом со словами: «Директора вы сможете найти, а я хочу продолжить свою дирижёрскую работу».

Сегодня в год своего 80-летия она ничуть не жалеет об этом. Шестьдесят лет жизни она отдала театру имени Алишера Навои, большую часть из которых, посвятила дирижёрской работе.  Прекрасная муза, маэстро дирижерского искусства полна сил и продолжает работать.       


В первый раз. Мы договорились встретиться в режиссерском управлении театра, однако, далеко не сразу. Признаться, её первоначальный отказ, меня несколько удивил. Болеее того, именно в этом уголке театра мы оба были - впервые. Казалось бы, за столько лет в театре она должна знать здесь все. 


Дильбар Гулямовна, как так вышло? В первый раз за столько лет?

– Ну, вот сегодня, да, впервые здесь проводила уроки с певцами.

Вы не шутите?

–  Нет, не шучу. После ремонта - впервые. Я вообще, в этой части бываю редко, в основном время провожу там, где оркестр. А сюда прихожу только, когда надо работать с певцами и то, чаще они туда ко мне приходят.

Как Вам в новой обстановке?

– Очень ответственно. Сейчас у нас такой момент, когда в спектаклю «Кармен» вводим молодежь. Дело в том, что в действующем составе у нас всего один Хазе, которому 58 лет – очень хороший, замечательный певец. Но сейчас готовим второй состав чтобы ему было посвободней, мало ли куда на концерт вызовут или ещё что-то.

В театре всегда должна быть замена. Даже у нас дирижёров есть вторые. Я, например, очень люблю чтобы у меня были вторые дирижёры, то есть те, кто сможет заменить.

Что будет если его нет?

– Если не найдется желающий провести спектакль, то, придется отменять. А это всегда плохо.

 Вам приходилось вести не Ваши, «чужие» спектакли?

– За 55 лет таких случаев было не мало. Но со временем,  таких случаев становится  все меньше и меньше.

По возрасту, я - самый старший режиссёр театра, у меня самый большой репертуар, более 60 наименований. Это позволяет сегодня справиться практически с любой задачей. Были случаи, причем за рубежом, когда приходилось на сцене без подготовки работать совершенно с незнакомым человеком. Было и такое, что я даже ознакомиться не успевала. Это всегда сложно, очень сложно. Перед выходом нужно, чтобы все задействованные в спектакле «спелись»,   или по крайней мере обсудили ход постановки.

 Вы помните, как сами впервые встали за дирижёрский пульт?

– Это было давно, когда я еще училась в музыкальном лицее имени Глиэра. У нас был ученический симфонический оркестр. Занятия проходили по воскресеньям с 9 до 12 часов, педагог была очень пожилой женщиной и постоянно опаздывала на уроки. А у нас был негласный закон, как у студентов: если 15 минут преподавателя нет – все разбегаются.

Он особенно срабатывал по отношении к этим занятиям, потому, что традиционно учащиеся и студенты любят играть по отдельности, но не в оркестре. Так вот, она меня как-то попросила, чтобы в таких случаях я ее подстраховывала, она боялась, что мы все разбежимся. Научила меня основам дирижирования, так и встала на этот путь. С тех пор, не могу расстаться с этой работой.


Театр помолодел. Беседа затянулась, в необычайный мир дирижерского таланта, театрального закулисья.


Как Вам театр после ремонта?

– Сильно изменилось здание, стало комфортнее. Удобная мебель, хорошие инструменты, в общем все для того чтобы мы могли творить. Но особенно радует то, что у нас много молодежи, а значит у нас, наставников, много интересной работы.               

Почему молодежь доставляет много хлопот?

– Я бы не сказала, что ситуация из ряда вон выходящая. Когда много молодежи – это наоборот хорошо, значит, наше дело будет жить, но с ними надо работать.

Как Вы оцениваете качество подготовки кадров?

–Судя по ребятам, которые приходят в театр – очень много талантливой, хорошо подготовленной молодежи. Но, все они начинающие, нужно шлифовать. В консерватории они привыкли работать в одиночку, а здесь надо вжиться в коллектив, научиться работать в команде.

Чтобы театральное представление слилось в единое целое, каждый должен научиться работать в коллективе, а это поверьте очень сложно, необходимо знать много законов.  Этому молодежь могут научить только опытные специалисты.

Прежде, чем ввести молодого с ним нужно много работать, в буквальном смысле приговаривать каждое слово, которое он должен произнести на сцене, оттачивать каждое движение. Иначе ничего не получится, он просто растеряется…

Представьте, идет такой сложный спектакль как опера «Аида» – на сцене играет духовой оркестр, оркестр внизу, в оркестровой яме, два хора, десять ведущих солистов – здесь несложно и запутаться, особенно молодому, начинающему. И задача дирижёра - добиться, чтобы весь этот коллектив, весь этот организм, работал как единое целое. 

Получается дирижер и педагог – это неразрывно?

– Да, такова участь не только дирижеров, но и всех опытных сотрудников театра.

Между прочим, я еще преподавала в Государственной консерватории Узбекистана, я - профессор. Мы с Фирудином Сафаровым не один год готовили кадры для нашего театра.  Многие сотрудники театра – наши с ним выпускники.

Бывали ли такие случаи, когда работаешь над спектаклем, вкладываешь в него душу, а потом смотришь на сцене и разочаровываешься?

– Это финал любого спектакля. Еще ни разу не было так, что все было хорошо. Зритель благодарен, ему все понравилось, но, а сам с профессиональной точки зрения понимаешь все ошибки, которые можно было бы избежать. Но жизнь - есть жизнь.


Дирижёр №1. Жизнь и творчество этой удивительной женщины складывались не всегда ровно, но, головокружительно. Мы поспешили задать несколько вопросов и на эту тему.


С чем чаще всего сравниваете работу дирижёра?

– Со строительством десятиэтажного корабля.  Одно дело - представить готовую постановку и совсем другое, - работать над новой. Там участвуют и хормейстер, балетмейстер, пошивочные, осветительные цеха, главный художник, режиссеры, каждый работает в своем направлении. На этом этапе особая роль и у дирижёра – он с каждым певцом, с каждым музыкантом прорабатывает то, что тот должен сделать во время спектакль.  В  этот момент ему уже никто помочь не может, ни режиссер, ни художник, ни костюмер – они даже могут не прийти на спектакль, потому все равно ничего не смогут исправить.

 Почему же тогда имена дирижеров  мы редко  видим на афишах?

– Афиши бывают разными, чаще всего делают общую афишу. Например, опера «Садокат», где указывается имя автора музыки – Рустам Абдуллаев и все. Зато в другой печатной продукции,  сопровождающей выход спектакля, есть уже сведения и о дирижёре, постановщике, хормейстере и других специалистах.

Если бы попросили одним словом ответить на вопрос, что для Вас профессия, как бы ответили?

– Всё. Это - моя жизнь.  Представляете, в театре я с 19 лет, первые пять лет училась в консерватории, играла на скрипке в оркестре. Потом начала работать дирижёром. У меня 60 лет стажа в этом направлении. Вспоминается много интересных моментов. Как мы работали над постановкой представления, приуроченного открытию дворца «Истиклол», как отмечали 2000-летие Ташкента.  У меня из дирижёров театра самый большой репертуар, я больше всех ездила с труппой на гастроли.

С 1974 года – 16 лет непрерывно  работала главным дирижёром театра.

Знаете, у главных дирижёров есть срок годности – три года, после чего их просто снимают. Все потому, что этого времени достаточно, чтобы нажить себе врагов. А враги появляются, потому, что дирижеру часто приходится говорить «Нет!». Я на многие просьбы отвечала отказом и тем не менее, 16 лет была главным режиссером. А все потому, что приходили по жалобам, проверяли, оказывалось, что все нормально, я продолжала работать.

 Расскажите немного о гастрольной деятельности…

– Самым гастрольным периодом в жизни театра были времена, начиная с 80-го года прошлого столетия завершая 2000-м годом.  Причем этот период отчетливо делится на два этапа: до 90 года мы в основном ездили на Запад, а после – на Восток.

Каждая поездка - по-своему незабываема. Россия, Германия, Прибалтика. Незабываемыми были гастроли в Азербайджан, это 1984 год, где мы дважды давали спектакль «Поэма двух сердец». Автор пьесы Ориф Меликов родом из Азербайджана, а они на тот момент практически ничего не знали о его творчестве и о его «Поэме двух сердец». 

После 90-го года мы ездили в Сингапур, Гонконг, Таиланд, Малайзию, Египет. Поездка в Египет запомнилась тем, что впервые вывезли национальный балет «Симург».  А малазийские гастроли пришлись на грандиозное открытие Малазийского оперного театра. С тех пор,  гастролей больше не было, насколько мне известно, не планируются.

Есть какой-то спектакль-фаворит?

– Запомнилась работа над «Огненным ангелом» Прокофьева. Это был 1984 год. Помню, как Евгений Светланов, когда мы были в Москве, спросил у меня: «Дильбар, ты над чем сейчас работаешь?». Я ему говорю: «Над «Огненным ангелом»». А он мне в ответ: «А ноты откуда взяла?». Я ему сказала, что в Лондонской королевской библиотеке. И это действительно была правда.

 Дело в том, что достать ноты было очень сложно, поскольку переехавший на постоянное место жительство из СССР в Германию Прокофьев с семьей испытывал большие финансовые затруднения, был вынужден продать ноты англичанам. Вместе с тем, на туманном Альбионе ее никто не ставил, а ноты попали в главную библиотеку Великобритании. Мы об этом узнали из биографии композитора.

 Потом я разузнала, что к тому времени Геннадий Рождественский сделал клавир этих нот, правда откуда он взял их – мне неизвестно. Мы отыскали и необходимую нам работу Рождественского – они хранились в запасниках Московской консерватории, там был всего один экземпляр – авторский – весь исписанный и перечеркнутый. 

Я отдала за копию все деньги, которые у меня были на тот момент и приехала в Ташкент. Постановка действительно получилась хорошей, ведь над ней работали лучше спецы. Режиссер-постановщик Фирудин Сафаров, лучший на тот момент в Ташкенте театральный художник – Юрий Брим, которого мы пригласили из театра имени Хамзы.

Не все, над чем работает театр видит зритель. Расскажите наиболее яркую на ваш взгляд историю из кулуарной жизни?

– Только, позвольте, я не буду называть имён. В творческих коллективах все воспринимается очень близко к сердцу,  любая неурядица может завершиться скандалом. Это - нормальная театральная обстановка, но не хотелось бы её обострять, тем более, героиня этой истории уже давно на пенсии.

 Все началось в далеком 1974 году, когда завершилась первая реконструкция театра. И одна из наших коллег предложила открыть сезон «Спящей красавицей». Однако, артисты просили пересмотреть это предложение потому, что они более двух лет, пока театр был на реконструкции, не выходили на сцену. Руководство прислушалась к актерам. А автор варианта «Спящей красавицы» решила, что это все я… Запомнился наш телефонный разговор. В общем, переубедить её не удалось, необоснованные обиды утихли, затаились, но не прошли.

В 80-е годы, когда готовился концерт для афганцев, в котором должны были быть представлены все театры оперы и балета СССР, от Ташкента командируют меня с ней. Мы подготовили номер, продолжительностью семь минут, однако, там попросили всех участников ужать выступления до трех минут, и она заявляет, что согласна, но танцевать будет только под фонограмму. Просто, таким образом хотела отодвинуть меня. 

Я подошла к режиссеру концерта Геннадию Михайловичу с просьбой купить мне билет в Ташкент. А он в ответ: «Сейчас приедет Мария Гулегина ей нужно будет дирижёрское сопровождение» Вы представляете на сцене первая величина оперного искусства, ведь она считалась лучшим драматическим сопрано мира! И я! На ее выступление вместо трех минут отвели семь с половиной. Согласилась. Вы представляете, завершается наш номер зал топает, кричит, требует повторения. Я уже уходила с дирижёрского пульта как меня окрикивают: «Маэстро, маэстро будет повтор!». Встаю за дирижёрский пульт и спрашиваю у неё, с чего будем начинать? Она в ответ - с начала. Таким образом, мы были на сцене больше 15 минут! Не было бы счастья, как говорится, просто ирония судьбы какая-то.

 Не устали работать?

– Нет. Вы знаете, было время, когда я сильно и часто болела. Тогда дочери мне говорили «Мама, если хочешь жить - уходи с работы!». Мои отказы очень часто заканчивались семейными скандалами. Через некоторое время, когда я поправилась, они мне уже наоборот говорят: «Мама иди на работу, мы поняли, что для тебя – она и есть всё».

Мне очень нравится работать с актерами, а им, судя по всему, со мной. Ведь, когда мы с ними все проработаем, гораздо легче на сцене, они чувствуют себя намного увереннее. Я волнуюсь за каждого. Очень переживаю, что во время ремонта забыли установить суфлерскую будку, ещё детали.  Нам только предстоит прочувствовать все прелести этих недоделок, особенно отсутствие суфлерской будки. Наши актеры поют на итальянском, французском, русском, узбекском языках. Это редко, где в мире вы встретите театр оперы и балета, который работает на четырех языках. Мы сейчас набираем обороты, увеличиваем число спектаклей. Более того, есть еще миллион факторов, по причине которых актер вынужден работать в условиях стресса. Это ведь и не всегда удобный костюм, грим и многое другое. Пока мы обходимся без суфлерской будки, но как будет дальше – я не знаю.

К тому же, я глубоко убеждена, что дирижёр – это профессия второй половины жизни. Так что у меня все впереди.

Работа и семья. Сложно было совмещать дирижёрскую работу и семейные обязанности?

– Однозначно могу сказать только одно. Дирижёр, а особенно, такого крупного коллектива как Большой, – это не женская работа.

 Наверное, поэтому так мало женщин-режиссёров?

–  Возможно.

В Узбекистане есть еще один замечательный женщина-дирижёр это Фируза Абдурахимова, она же художественный руководитель оркестра «Согдиана».

 Если бы вы сейчас были в том возрасте, когда делали свой жизненный выбор, то вы бы согласились еще раз прожить жизнь дирижера Дильбар Абдурахмановой, заведомо зная о сложностях, с которыми придется столкнуться?

– Сложно ответить однозначно. Возможно, я бы испугалась и отказалась. Это очень сложная и трудоемкая работа.

                Беседовал Олег Гаевой

Фото: Валерия Харитонова

 

Материал подготовлен в рамках социального заказа Фонда по поддержке ННО и других институтов гражданского общества при  Олий Мажлисе Республики Узбекистан

 
  • Комментарии отсутствуют

Авторизуйтесь чтобы можно было оставлять комментарии.

Подпишитесь на рассылку Будьте в курсе всех новостей